Category: it

Category was added automatically. Read all entries about "it".

eyes straight

Размышления об искусственном разуме и о сознании

С какой бы случайностью не совершались великие открытия минувшего века, их создатели вполне четко могли сформулировать цель своей работы: мы изобретаем то-то за тем-то. В случае с искусственным интеллектом (ИИ), цель ученые не афишируют или прикрываются аморфными фразами, вроде того, что это будет огромный прорыв для человека и тому подобными. Это будет действительно огромный прорыв, но вот только если он осуществится, он разрешит один из главных вопросов человека далеко не в его пользу; тут скептики точно не будут посрамлены: человек станет машиной, работающей по заложенной программе. 

Если быть точным, то «искусственный интеллект» - это не совсем то, что хотят и чего добиваются гении технической мысли. Искусственным интеллектом обладает и компьютер, поскольку он тоже способен, так или иначе, думать. Вернее будет говорить об искусственном сознании, т.е. системе, которая, помимо мышления, обладала бы субъективной реальностью и волей. Предел мечтаний ученых ярко рисуется Голливудом – и если бы не досадные случаи своеволия машин, то разумное, разговаривающее, чувствующее и мыслящее железо было бы идеальным подытоживающим изобретением конца эры человека.

Но пока ученые современности далеки от изобретения искусственного сознания примерно так же, как древние греки были далеки от создания двигателя внутреннего сгорания. На сегодняшний день кремниевые носители искусственного разума способны функционировать лишь в пределах какой-то программы. Примерная структура программы такова: чем больше будет вписано в неё возможных реакций на внешние раздражители, тем лучше она будет приспособлена для функционирования в своей среде. Как видно, на языке биологии, это уровень простейших организмов. Сейчас есть разработки, когда программа на основе полученного опыта создает другие программы для лучшего приспособления к среде, но такой ход заведомо тупиковый, поскольку программа зависнет примерно на четвертом витке; эту ошибку можно назвать вавилонской башней, когда программа создала много других самостоятельных программ, но управлять ими не может, ведь каждая говорит на своем языке. 

Для создания ИИ весь принцип программирования в том виде, в каком мы его знаем, ошибочен – программа никогда не сможет выйти за свои рамки, какой бы мощной она не была. Поэтому даже самонаучение будет бесполезным. Возможный максимум такого пути инженерии – существо, по уровню мыслительных операций, похожее на попугаев – они могут решать довольно сложные задачки и основываться на результате своего предыдущего опыта. Конечно, необходимо ещё продумать, какой мотивацией будет обладать машина, ведь все её действия должны быть ограничены целеполаганием, иначе она просто не сможет выбрать, на что направить свою деятельность, а также хорошо бы этой системе быть самоорганизующейся, т.е. той, которая бы работала независимо от кого-либо. 

В таком запутанном деле светлым указателем пути будет правильная постановка вопросов. Итак, вопрос первый: в виде чего надо представлять психическую (сознательную) деятельность человека, чтобы, основываясь на общем принципе, попробовать воплотить его в ИИ? Ответ на этот вопрос коренится в противоречии материального и нематериального. Оно выглядит так. Любая деятельность мозга есть результат работы нейронной ткани – клеток, которые передают импульсы и, основываясь на них же, выбирают стратегию действий. Например, если мы просыпаемся внезапно ночью от какого-то шума, через кору мозга проходит мгновенный импульс возбуждения его клеток, который сначала придаст мозгу тонус, а потом будет восстанавливать для нас реальность: где мы, что произошло, откуда шумело и т.д. Потом включатся органы чувств, а дальше – мы уже будем действовать на свое усмотрение. Как видно, совокупность импульсов, словно, бинарный код компьютера, будет определять психическую деятельность человека. Но главное здесь то, что все мозговые процессы обладают физическими свойствами: мощностью и интенсивностью сигнала, определённым расположением активных нейронов в ткани, естественными веществами, которые стимулируют или затормаживают работу мозга, вплоть до количества ДНК в нейронах, которая, по словам некоторых нейрофизиологов, отвечает за память. 

Однако психическая деятельность не обладает физическими свойствами. Например, мы не можем измерить пространственные формы образа дома, который мы себе представляем в воображении, или замерить коэффициент воли. К тому же, та же воля, коэффициент которой нельзя замерить, будет управлять моим телом, то есть, материей. На этот парадокс обращал внимание ещё Аристотель, разрабатывая теорию причин. Поэтому для ответа на первый вопрос нам следует найти то, что удовлетворяло бы как материальной, так и нематериальной – выражаясь по-аристотелевски – причине. Попробуем представить сознательную деятельность в виде информации. Чтобы проверить, подходит ли это определение, рассмотрим свойства информации. 

а) информация воплощена в своем материальном носителе и существует в нём в кодовой форме. б) информация инвариантна по отношению к своему носителю (т.е. одна и та же информация может кодироваться по-разному в разных носителях). в) в самоорганизующихся системах (например, человек), информация может выступать причиной изменений с её структуре и служить фактором управления системы. 

На первый взгляд, понятие информации подходит под все наши требования. Если присмотреться, то компьютер, как система, подпадает уже под два первых требования: в жестком (материальном) диске информация воплощена в кодовой бинарной форме и может передаться другому носителю без потерь. Однако информация сама по себе в компьютере не может быть причиной изменений в своей структуре. В этом коренится проблематика субъективной реальности (СР), которая отличает только человека. Посмотрим на неё ближе. Вопрос второй: что представляет собой субъективная реальность?

На языке информации ответ будет звучать так: субъективная реальность – это информация об информации. Я не просто представляю себе собаку, но и знаю, что представляю её. Другими словами, субъективная реальность – это наше знание о-. О представлении, о чувстве, наконец, о самом знании. Я не просто знаю наизусть «Утро», но знаю, что обладаю таким знанием. Примерно такой смысл был у картезианского Ego cogito ergo sum [я думаю, следовательно, я существую]. Это не значит, что тот, кто не думает, тот физически не существует. Это значит то, что тот, кто сознаёт себя (или любой свой мысленный акт), тот может быть уверен в том, что таковой акт наличествует, а вместе с ним, наличествует тот, кто сознаёт этот акт, то есть, субъект. Скажем, собака тоже думает, но вопрос существования собаки для неё же – некорректен, она просто не может быть ни уверена, ни не уверена в том, что что-то думает. 

Всякий акт познания двумерен: помимо информации о чем-то как таковой, он включает в себя информацию «Я» субъекта. Это единство иноотображения и самоображения. Всё, что сознаётся, облечено в форму определённого знания. В свою очередь, это знание есть реальность, которая тоже представлена в форме знания о знании. Соответственно, субъект может распоряжаться знанием по своему усмотрению. Он может его хранить, воображать, сопоставлять с другим знанием и т.д. Однако он не может его уничтожить. Скажем, я знаю, что знаю стихотворение «Утро», но я не могу стереть его по своему желанию. Как раз наоборот, чем больше я буду стараться забыть его, тем лучше затвержу в памяти. Это ещё раз доказывает то, что нематериальное знание относится к реально существующему, поскольку существующее невозможно уничтожить. 

Сущность субъективной реальности стала ясна: это информация об информации. В этом двуединстве крайне важно, чтобы «Я» было отделено от «не-Я», существующих в протяженности этой реальности. Скажем, чтобы сознанию сознавать собаку как предмет, надо, чтобы само сознание было отлично от него. Чтобы я осознал собаку, надо, чтобы собака в моём сознании выделилась в «не-Я». Вот поэтому я никогда не смогу поймать или осознать своё «Я», поскольку, для этого моему «Я» надо отделиться от выделенного «не-Я». Другими словами, зеркало никогда не сможет отразить само себя. Человеческое сознание в этом смысле подвижнее, поскольку моё «Я» может отражать мои же личностные оценки, мои представления и т.п. Но отразить само себя не может. 

Установим: каждая из модальностей «Я» и «не-Я» определяется лишь через противопоставление другой и соотнесение с ней. «Я» есть то, что противополагается «не-Я» и наоборот, «не-Я» есть то, что противополагается «Я». Это отношение может быть отношением «Я» к внешним предметам, к собственному телу, к самому себе, к Другому, к «Мы», к «Они» и т.д. Потребность для «Я» отражать что-то является фундаментальной. В условиях сенсорной депривации, резкого недостатка информации об окружающем мире будет происходить дезинтеграция «Я» в отношении к самому себе, поскольку «Я» будет в таких условиях «зеркалом в темноте». 

Данные психиатрии показывают: чувство «Я» присутствует в каждом акте сознания и нарушается лишь в патологических случаях, но даже при полной дезинтеграции личности «Я» не исчезает, а лишь «затеняется», деформируется. В таких случаях имеет место не потеря «чувства «Я», а чувство потери «Я». 

Поскольку моё «Я» в той или иной степени присутствует в каждом акте сознания, не составляет непреодолимого барьера «работать» с этим актом. Зная, что я знаю стихотворение «Утро», я, скажем, могу попробовать написать продолжение или пародию на него. Тут мои действия будут зависеть от особой программы. Кстати, из такой «свободы мысли» (поскольку мыслить можно о чём угодно, как угодно), выводится положение о моей фундаментальной человеческой свободе, как свободе действий или множестве вариантов, которые я могу воплощать с помощью своей воли. 

Информация сознания имеет ещё один парадокс. Когда мы говорим о психическом образе, с которым мы будем «работать», его наиболее существенная черта состоит не в содержании или форме воплощения образа, а в способе его представленности. Некоторые учёные формулируют этот парадокс так: почему большинство психических процессов протекает «в темноте»? Нам дана информация как бы в чистом виде, т.е. мы не чувствуем процессов, совершающихся в нашем мозгу. Это первое. А вот второе: Почему в явлениях субъективной реальности человеку дана информация об отображаемых объектах (плюс информация о них самих), но совершенно отсутствует отображение носителей этой информации (т.е. не содержится никакой информации о собственных мозговых кодах). В гносеологическом плане это выглядит так. Когда говорят слово «дом», то сознание сразу раскрывает для меня его значение, эта операция не требует декодирования. Но если мне говорят слово «Erlebnis», то его значение проясняется после операции декодирования (в случае, если оно пройдёт успешно, если я вспомню как это слово переводится). Процесс понимания предстает как процесс перевода «чужого» кода в «свой». Однако и в том и в другом случае, непосредственно код двух слов, с которым будет работать сознание, я определить не могу. На сегодняшний день расшифровка мозгового нейродинамического кода психических явлений поставлена приоритетной задачей наравне с расшифровкой ДНК. 

Этот код психических явлений как код мне не понятен. Он понятен мне, когда на его основе моё сознание перевело его в психический образ. Если здесь уместна такая метафора, то это всё равно как мы будем видеть на экране изображение, но никогда не поймем тот бинарный код, который перерабатывает монитор. Тот код, на основании которого сознание строит образ, для нас не понятен, понятен только образ.

Как мы сказали, информация в сознании дана нам в чистом виде и целиком элиминирована информация о носителе. Но вместе с тем, нам дана способность оперировать этой чистой информацией в довольно широком диапазоне. Когда я вижу собаку, переживаю её образ, то тем самым мне дана информация о ней и информация о том, что я обладаю этой информацией; в то же время я могу легко оперировать этим образом по своему желанию. Способность как угодно оперировать образом собаки равносильна способности оперировать его мозговым нейродинамическим носителем (кодовой системой), т.е. я могу по своей воле, как это странно ни звучало на первый взгляд, оперировать некоторым уровнем собственной мозговой нейродинамики (т.е. собственных мозговых процессов).

Всё это указывает на специфическое свойство тех информационных процессов, которые идут «на свету» и которые связаны с нашим «Я». Вместе с тем, некоторые виды субъективной реальности не поддаются непосредственному управлению. Например, я не могу мысленно оперировать чувством сильной боли в ноге; она просто чувствуется и всё. Об этом здорово артикулировал Сартр, выводя некоторые чувственные феномены, например, тошноту, к экзистенциальной сути. Так, тошнота ежесекундно открывает моё тело для моего же сознания, но оперировать этим психическим образом мне не дано. Мы можем ими оперировать только в определенных отношениях: давать оценку, интерпретировать их. Но некоторые люди, например, йоги, достигают умения управлять ими, в том числе, прекращать боль. Это свидетельствует о принципиальной способности психического управления проникать на те уровни самоорганизации, которые обычно закрыты. 

Расшифровка нейродинамического кода представляет собой особую задачу. Самое поразительное то, что этот код – природный. Наверное, именно поэтому он напрямую не воспринимается человеком. Человек не знает абсолютно оригинальных кодов. Любой код, в какой бы форме он ни выступал – будь то надписи на предмете, найденном археологом или хитроумный шифр – всегда имеет аналогии, которые – не без доли интуитивного вмешательства – приведут к расшифровке. Таким образом, человек читает реальность как код, но лучше сказать, как текст. Ведь основные правила языка, на котором создаются тексты, у всех народов одинаковы (во всяком языке есть существительные, глаголы, грамматические формы и проч.). Человек действительно «живёт в доме языка» (Хайдеггер), поскольку мыслит сообразно языковому устройству, то есть, кодирует и свои психические образы в код, структурно напоминающий текст. 

Природа не мыслит, исходя из горизонта языка, поэтому в виде текста представить её нельзя, следовательно, нельзя и прочитать. В этом смысле, поиски внеземного разума как раз дадут ответ на вопрос нейродинамического кода человека, поскольку, в случае, если другой разум будет мыслить в виде кода, «сбитого» в текст, его можно будет расшифровать и перевести на язык человека. Это будет говорить о том, что существа, обладающие субъективной реальностью (помимо человека), мыслит по образу человека и, что природа развивается во Вселенной по одним и тем же моделям. 

В конце хотелось бы указать на ещё один интересный феномен человеческого сознания. Если посмотреть на животного, не обладающего субъективной реальностью, то мы заметим, что его деятельность почти целиком устремлена во внешний мир. Это понятно, поскольку генетической программой животного заданы довольно жёсткие рамки целей и объектов его окружения, с которыми оно взаимодействует. Мир для животных ограничивается их целевыми установками и говорить, например, что для этой собаки наличествует с ней в комнате вот этот стул, будет некорректным, поскольку собака не может сознавать своё «Я», а следовательно, и отделять его от «не-Я».

Возникновение человека с его сознанием представляет собой качественно новый уровень развития. Но человеческое сознание закономерно сохраняет фундаментальные свойства психики. Оно сохраняет асимметрию направленности во внешний мир и резко усугубляет её. Человеческое сознание в основном, освещало своим лучом то, что было вне человека, то есть, внешний мир. Выходит поэтому, что человек остается в какой-то мере животным, поскольку сохраняет свойственную биологической системе направленность во вне. Уже давно человек использует небиологические (технические) средства активности, которая в результате разрушает строившуюся миллионы лет биологическую самоорганизацию природы. Вопрос здесь поставлен так: способен ли человек ограничить свою безудержную экспансию во внешний мир и перенаправить её во внутренний? Ведь только невероятно малому количеству людей удаётся отправиться на экспедицию по изучению собственного мира. Это звучит слишком просто, но в условиях острого цейтнота, в котором находится сейчас человечество, обостряется понимание знаменитого изречения Хилона, написанного на портике храма Аполлона в Дельфах: γνῶθι σεαυτόν (gnōthi seauton) – познай самого себя.