Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

eyes straight

Очерк по теории удивления

Я хорошо помню, как, будучи маленьким, решил впервые самостоятельно приготовить себе яичницу. Под присмотром родителей я поставил сковородку на небольшой огонь, растопил масла и уже занёс нож над увесистым яйцом. Треснув хорошенько по скорлупе, я аккуратно разделил его на две половинки и вылил содержимое на сковородку. Однако случилось невероятное. Желток яйца оказался… красным! Не жёлтым, не оранжевым, а красным! Его сбежались смотреть все, кто только слышал мои возгласы от удивления. Я испытывал порыв радости и одновременно, гордости, так как кто-то и всю жизнь проживает, так и не разбив красного яйца, а я вот так, сразу…

Яйцо запеклось, но цвета так и не поменяло. На всякий случай такую яичницу решили не есть и разбить другие яйца. Бил я. Красных больше не было.
Пожалуй, сложнее всего мне описать мои смешанны чувства: я снова и снова вспоминаю этот случай, и, честно говоря, невольно напрягаюсь и по сей день, когда бью по скорлупе. Про природу красного желтка я вам не скажу (сам не знаю), а вот про удивление как концепт у меня более конкретные версии. 

Можно только удивляться, почему же мы готовы рассуждать о природе любых чувств, будь то любовь, ненависть, радость, зависть, но никак не об удивлении. Ведь нередко именно удивление даёт нам силы, воодушевление, восторг и всё то, что по природе своей иррационально, но делает из нас человека. Животным не дано удивляться, мир для них самодостаточен, каким бы он ни был, в какую сторону не менялся. 

Возможно кто-то посчитает этот тезис спорным, поэтому не вижу причин не вникнуть в природу этого явления. Пример с красным желтком, пожалуй, будет весьма показательным. Итак, чтобы удивиться, мне нужно было не знать о таком исходе, ведь если бы кто-то предупредил меня заблаговременно (допустим), то я бы не удивился. Факт предстал предо мной неожиданно, как только я увидел необычный цвет. Уже из этих посылок мы выводим составляющие нашей формулы: восприятие и суждение. Для того чтобы удивиться, недостаточно только воспринять вещь органами чувств, нужно это осмыслить. Как правило, если факт сильно расходится с обычной реальностью, возникает сомнение: а правильно ли я вижу, слышу и т.п. Это как если бы во время скучной лекции, когда все студенты спали, преподаватель сказал бы неприличное слово, не выделив его интонационно. Все бы подняли голову с парт и посмотрели друг на друга: «ты тоже слышал?» Но если дело не в слухе, а в зрении, реакцией станет желание потрогать что-то или прокрутить в памяти то, как вы пришли к этому.

Представим для примера, что у вас перед домом растёт столетний дуб. Его трудно не заметить, но поскольку вы ходите здесь уже не один год, как бы не замечаете его. И тут вы в очередной раз выходите из дома, а вместо дуба…пустое место, трава, без признаков постороннего вмешательства. Заметив (восприятие) это, вы постараетесь осознать факт (суждение): обернётесь, удостоверитесь, тот ли это дом, с этой ли стороны?, потрёте глаза, обернётесь т.п. На каждый вопрос, заданный самому себе, вы будете отвечать утвердительно, однако несходящая энергия первоначального удивления заставит вас искать всё новые и новые логические объяснения. Постепенно вы дойдёте до того, что, скажем, надо больше спать или…меньше пить…

Однако сам процесс суждения мы разделим на два: первичное и вторичное. Первичное как бы слито с восприятием, так как увиденный факт не осознаётся логически, мы не пытаемся его объяснить сразу, а лишь удивляемся. В большинстве случаев сильная реакция вызывает ступор, раскрытие рта, расширение зрачков, усиленное сердцебиение. И лишь после того, как этот ступор пройдёт, мозг сам начнёт подбирать возможные объяснения. 
В зависимости от того, насколько глобальным и быстрым во временном промежутке оказалось расхождение с моделью реальности в голове сама реальность видимая, слышимая, чувствуемая, зависит и глубина удивления. Так же на это влияют и собственные ожидания. Скажем, если я жду почтовую посылку с книгами, а мне приходит коробка с песком, моё удивление будет "глубоким". В случае если кто-то попросит меня раскрыть коробку и там будет песок, я лишь предположительно удивлюсь и то не сильно. 

Итак, мы усложняем нашу формулу. В голове у нас есть определённая модель реальности (как моя насчёт того, что все желтки – жёлтые). Она может быть усложнена не только представлениями, полученными на опыте (я сотни раз видел жёлтые желтки и ни разу - красные), но и ожиданиями, которые, в свою очередь, могут быть желаниями и представлениями. Так, если вы хотите встретиться с другом, то вы будете представлять, как вы с ним встречаетесь. Однако сама реальность в какой-то момент (как только мы её увидели, услышали, почувствовали) внезапно образует у нас в голове новую модель, которая со старой никак не сходится. Словно ветер, дующий из зоны высокого давления в область низкого, какая-то психическая энергия старается уравновесить эти две модели реальности, старую и новую. Она-то и вызывает удивление, несколько парализуя тело и разум. И только потом наше рацио старается уравновесить две модели с помощью логики. 

Иногда такой заряд требует вербального выражения, в связи с чем невозможно не упомянуть лингвистический концепт удивления. Ай, Ах, Ого, Ого-го, Ой, Ой-ляля, Ох, Ха, Фью, Тю, Ба, Фу-ты; Agh, Ah, Aiee, Oh, Oh-lala, Oho, Ha, Ha-ha, Heh, Heigh-Ho, Ho, Huh, Hump, Whoo, Whoope, Wow, Pah, Bah, Faugh – являются не последними денотатами данной эмоции.

Возвращаясь к животным, надо признать, что модель мира животных основана в большей степени на рефлексах и инстинктах, а не на логике. Если они воспринимают реальность, которая расходится с этой моделью, рефлекса удивления просто не происходит, так как уравновешивать тут нечего. Собаки Павлова помимо общеизвестных, проходили также и другие тесты условных рефлексов. Опыт предусматривал, чтобы два разных раздражителя вызывали противоположные рефлексы (скажем, «есть» и «не есть»)(детали опыта опустим). Так вот, такие реакции просто сводили собак с ума, так как животные не могли уравновесить два позыва. Если поставить такой тест человеку, то один из вызываемых рефлексов просто уступит другому.

…Непосредственно после основного удивления, когда две картины мира уравновешены выпущенной энергией (само удивление), возникает сомнение в правильности восприятия( "глазам своим не верю!"). Если правильность удостоверена, а источник удивления всё еще присутствует и так не получил разумного объяснения, возникает изумление – удивление, которое возвращается вновь и вновь. Из-умление, из-умевание, выход за пределы разума, логики, мыслительной деятельности. 

В «Диалогах» Платона находим:

Теэтет: «…я чрезвычайно удивляюсь, что это такое, и когда пристально всматриваюсь в это, у меня от темноты кружится голова». 
Сократ: «Феодор, кажется, не худо гадает, друг мой, о твоей природе: ведь удивляться есть свойство особенно философа; ибо начало философии не иное, как это, и тот, кто Ириду назвал порождением Фавманта (Удивляющегося), не худо знает её генеалогию.

Удивление есть начало философии, всякого выхода за рамки обыкновенности. Не оно ли даёт нам всякие ответы на всякие вопросы, не имевшие прежде даже и места!? 

…В 70-х годах в Ленинграде снимался документальный фильм про школу, где практикуется обучение «через творчество». Он назывался «2х2» и один случай со съёмок вошёл даже в несколько учебников для кинорежиссёров. Вопреки традиции вызывать отличников, когда в классе посторонний, тогда вызвали «обычного» ученика Олега.

«Скажи, Олег, что такое ноль?»
Второклассник стоит у доски. На ней – числовая ось. В глубине класса – большая камера, оператор, звукооператор и режиссёр рядом. Видно, что вопрос возник перед Олегом впервые. На лице отражается целая гамма чувств: озадаченность («мы этого не проходили»), надежда («может, кто подскажет?»), досада («неужто я не сумею?»). Рождается пауза. Очень долгая пауза. И вдруг…лицо озаряется радостью первооткрытия. «Ноль, - торжествующе-ломким голосом объявляет Олег, - это нейтральная точка на числовой оси, которая не принадлежит ни к положительным числам, ни к отрицательным...

Безусловно, эта сцена в фильме оказалась самой выразительной. Её и приводят авторы учебников, разъясняя ценность паузы в кадре. Но нам она важна и потому, что мы видим, как удивление (тут – двойное) родило новую мысль. Это, пожалуй, один из самых наглядных примеров суждения Бекона о том, что «удивление – есть семя знания».

Возвращаясь к перманетному удивлению – изумлению, Гёте назвал тупицей того, кто не изумлялся вечной закономерности природы, и прибавил, что подлинный мудрец и настоящий человек кончится, как только потеряна способность изумляться.

Удивление стоит особняком ото всех прочих чувств, она первая из страстей, которая не имеет противоположной. В цепочке первоначальных чувств: любви, ненависти, желания, радости и печали, Декарт на первое место ставит именно удивление. Только самый проницательный человек увидит, что первичное познание вещи, которое и вызывает удивление, не воспринимает объект хорошим или дурным. Эта «первая из всех страстей» не принадлежит ни к сердцу, ни к крови, но только к мозгу

Как говорит П. Флоренский, «удивление – это преткновение духа по поводу несоединимости представления, и данного через него правила с принципами, уже лежащими в его основе, что возбуждает, следовательно, сомнение в том, правильно ли мы об этом судили…»

Однако даже если за удивлением следует сомнение, а потом и разочарование (как в примере с коробкой песка), или гнев, само удивление доставляет удовольствие. Самой простой пример этому – фокусы. Каждое видение вещей, расходящееся с реальностью нас удивляет, но от этого нам всегда весело. 

…Будучи маленьким, я, впрочем, как и все дети, часто удивлялся по самым различным поводам, путь даже и пустяковым. Часто не проходило и десяти секунд, пока я бы не узнавал реальной сущности вещи, меня удивившей, что уничтожало бы удивление. Однако я делал вид – даже для самого себя – что я ещё ничего не понял, и, таким образом продлевал столь приятное ощущение удивления. 

Изумлённый человек обязательно поделится с кем-нибудь ещё своим открытием, пусть даже и познана его природа. (Вспомнить хотя бы как я тогда носился по квартире и галдел, что разбил красное яйцо). Вероятно, нас заставляет это делать желание ещё раз пережить подобное чувство удивления. Ведь если мы рассказываем кому-то анекдот, то сами над ним не смеёмся, а как бы одолжаемся радостью у друга. И тут нас поджидает весьма занятное наблюдение:

...В детской игре нам кажется понятным, что ребёнок повторяет и неприятное переживание потому, что активность даёт ему гораздо большую возможность овладеть сильным впечатлением, чем просто пассивное переживание. Кажется, что каждое новое повторение улучшает это желаемое овладение; однако ребёнок неустанно повторяет и свои приятные впечатления и неумолимо будет настаивать на идентичности впечатления. Эта характерная черта позже исчезает. Острота, которую слышишь второй раз, почти не производит впечатления; театральная пьеса во второй раз никогда не будет действовать так, как воздействовала в первый раз; и взрослого трудно уговорить вскоре перечесть книгу, которая ему очень понравилась. Новизна всегда является условием наслаждения. Но ребёнок не устаёт требовать от взрослого повторения показанной или вместе сыгранной игры, пока тот в изнеможении от этого не откажется; если ребёнку рассказали интересную историю, то он хочет не новую, а именно эту самую, твердо настаивает на полной точности повторения и исправляет каждое отклонение, которое позволил себе рассказчик…
З. Фрейд «По ту сторону принципа наслаждения»

Как видно это свойство получения удовольствия от идентичности переживания со временем утрачивается. Вот почему взрослые недоумевают, как их дети могут смотреть один и тот же мультик раз по пятьсот. Но с удивлением, которое тоже приносит наслаждение, такого не происходит! Взрослый точно также будет вспоминать этот момент, прокручивая в голове первоначальные ощущения до и после. Даже очень смешной анекдот наскучит после четвёртой такой «прокрутки», но удивление можно пережить воспоминанием и в сотый раз.

Кстати, тут мы встречаемся ещё с одним свойством удивления. Оно подобно остроумию. Зная анекдот, мы не будем смеяться, как и не удивимся, зная, что мы увидим. В случае рассказанного анекдота и полученного удивления, мы поспешим рассказать о них другому, чтобы «одолжиться» сходными эмоциями. И в остроумии надо постигнуть шутку, то есть осознать (суждение), после того, как её услышал (восприятие). К тому же есть такие виды удивления, когда оно к нам приходит просто в ходе раздумий. Например, если мы вспоминаем вечером прошедший день и ловим себя на мысли, что не могли видеть соседа, так как он сейчас на отдыхе в другой стране и т.п. Удивление приходит внезапно, как наступает развязка анекдота. Даже пережитая радость от остроты повторяется в уме снова и снова, как и прогоняются события, вызвавшие удивление.

Из теорий остроумия, более менее связанных с психологией нам становится ясно, что радость возникает не просто так, а благодаря сэкономленным издержкам на представление/торможение. Мы внимательно следим за ходом анекдота и тут бах, неожиданная развязка, перед нами встаёт преграда, но мысль, двигавшаяся по инерции, не может потерять эту энергию (закон сохранения энергии)(издержки на торможение). Кроме того, результат расходится с привычной моделью реальности, но мы-то знаем, что это анекдот, поэтому к издержкам на торможение прибавляются издержки на представление. Эта энергия издержек ищет внешнего выражения и находит таковое в смехе. 

Но главное, всё же, это удовольствие от остроты и смеха. Вот и в удивлении главное удовольствие. Причём состоит оно из вещества, одинаково родственного и детям и взрослым; и те и другие будут перегонять воспоминание, пока энергия не сойдёт на нет.

Но удовольствие – не последняя функция удивления. Прав был Гёте, сказав, что дурак тот, кто не восторгался красотой природы. Ведь так человек получает самое «чистое» удовольствие, видя самую «чистую» красоту из всех возможных. Совершенство вещи, её красота не могли быть и помысленны, что и вызывает расхождение двух суждений. Краткий миг, ещё до пробуждения сомнения, радости, или печали – это момент, когда можно получить ответы на все вопросы, даже на несуществующие, а по сему, момент этот – подлинный диалог мысли и тайны; вещей по природе противоположных и встречающихся только тут.